I have scooped up, keep on readin, the
kulelemed. And while they talk all this nonsense, our slickers
with a sack keep their watch for the cat behind the barn. The
calls on a foggy dawn his , wanders, thunderous, along the , but the cat’s far away. Get it together,
dunderhead, the culprits will release it into good hands. And
right away a new shift rolls up its sleeves. I believe the co-workers
won’t lemme down and will remove the mouser from the buyer
in the same way. A similar brouhaha could be observed with
the . I can’t say now from whom we had pilfered it first, the
event is too distant, and it’s not really important. I’ll only note
that later we floated it many times and regularly and also always without fail to those who understood the deal. At the
end, however, we failed, brought shame on ourselves; we
passed it to one quite irresponsible. Havin finished the transaction, , we appear like thieves under the cover of
the night around the riverside dock, where, accordin to the
information, that fellow was plannin to keep our .
We look—there’s no , only a pile of splinters
lies nearby. It becomes clear: Right when we were bargainin
with the poor wretch, someone cleaned up his bathhouse.
They took the basket, the scrubber, a sliver of soap, and the
beaker. And in addition they pulled out the net from the stream
’cuz that bathhouse was near the stream. The wardens did it, no
doubt about it. And when the buyer arrived home in his new
purchase and discovered the loss, he started shakin all over.
Why are you laughin?—asked some folks that sat
not far from there, beltin the grape—What’s so funny? How
can I not laugh, answered this —’cuz it was he. How can
I not laugh, he answered; —and I
dreamed of becomin a fisherman, I wanted to buy a . And
observe: Either the is and the net , or the dory e-e
and the net uke, got stolen. No, ; here we have
a different picture: You, brother, set a net and your bro absconds with it. And so Vasily findeth an ax and heweth our craft
due to its uselessness, rejoicin in his heart. And this way we
became boatless in our years, we utterly lost our craft
usin our co-op’s method. So how can I, he says, not be laughin?
And yet,
, let’s assume that and I managed to get a . We prepared, got hold of the gummies, the basket, and the raincoat, and what is typical—I set off and abstained. I started worryin: Did catch the flu, are You sick? No, the health fits the norm, simply some work-related problems showed up—I’m in a hurry to get familiar with letter, so my mushrooms, unfortunately, will have to wait. Truth’s on Your side, , get familiar, generously raise my hopes. I pushed off with the usual—and like a harmless started measurin the wide-open space with my jerks. . Did notice what weather we’re havin? Pure delight, superior to the previous. It would be great to grab from on this occasion a couple of smokes, and put the first between my teeth, the second behind my ear for later. Impossible beauty. The old pine forest is red; the woods are like a fox with burn marks; the flows like a pearly honey, you can eat it with a spoon. And the water is translucent, like in the moonlight, and millions-gazillions of lie on the bottom, and you can read with ease any label stuck on them, as if thru the counter’s glass. I could dive, . Eh? Calm down, these are all silly dreams, it’s enormously deep, and, in general, we’re not divers. In contrast, for it’s accessible—they keep suckin. And where are the , that is, the ? I looked carefully—they were snoozin in the holes, in the shadow of the banks, under the tree roots, and , spreadin her thighs completely . She was swimmin on the surface like in a mirror, as if temptin, and her long hair was draggin like along her sides and spine, and her breasts—to be honest— were movin like a pair of large tenches among other fishes. From I could without any pangs of conscience get impressions from the woman, and I was inspectin her all, as long as I had enough air, and when I did not, I would come up, take a few breaths, and back. With her saucy figure on purpose, but I held my temper in check, not givin amnesty to my nerves, and proudly kept my patience—keep teasin, keep teasin, we, the orphans, don’t need to get used to it, we can bear it. But keep in mind: When my cravins get too strong due to long prayers, I will force you, , in every possible way and then, a kinless worm, I will shamelessly warm up , . And as for the , they were also there, scattered all over. Some were just lyin simply scattered, reflectin the light, and the others were creepin along accurately, who knows where, and were leavin on the pliable, loose ground such tracks as if the crawlin had made them, very thin. Matches and salt, You are hintin, did I have with me? Not entirely: Among the other special items, they were located in my clothes, and they, in turn, in , in thick bushes. , and even later—up to that that all my cylinders dead shot, so I wouldn’t aimlessly poke with my hands in my pockets—preservin the customs of my ancestors, I kept all my possessions there. Nowadays, I pack my stuff partially in my bag and partially into —comfort. They say that unhappiness leads to happiness, but mine surely didn’t. That’s it. What I had predicted for in my mind, did happen. I visit her on the same date in July, You understand, and her day off for overtime. No sense to sit inside— let’s go and have some fun. . Its weak, gentle air was gettin cooler, but the , what the heck, . I had with me fourteen rubles in change; I collected them at the station in the mornin. Out of that, just under the platform I found about a ruble—our passenger is still a loser. And all in all, it’s wonderful , cozy—you smoke, cough, and nobody gives a spit where you are and, perhaps, who. In contrast, thru the cracks between the boards you can be curious and observe everythin perfectly: For instance, some ladies for some reason don’t wear undies at all. Well, — . There was, existed, like years, a joint—not a joint, a shop—not a shop, and properly speakin, a snack bar. It was located a stone’s throw from the barracks, more than close; it was gapin with its window frames at the road. We got supplies and found a quiet spot behind the dike, among the , in the midst of lady’s smocks. For , accordin to not our custom, I spread down my jacket, and myself—simply like that. We had a bite: , third quality— even now it stands in front of my eyes. We sang, chanted, and then I quoted her from memory a few racy adventures. And it was gettin overcast, the storm was approachin from the reservoir, and I started regrettin my ploy, ’cuz the made us sick and tired—completely sick and tired with their loud chorus. , but laziness overwhelmed me, I got sauced up and feeble. God be with it, I am thinkin, let , perhaps it’ll pass by. But no, it started pourin. It caught us on the meadow, by the swings. Everythin turned gloomy, started shakin, drippin. Let’s run, she hurries. And drags me to the shore. and a short slingshot supported its rim, makin it possible to get under. The matches got wet, but a flint stone and steel did not refuse—I set the punk on fire in a flash. Dry crumbly splinters and used mouthpieces from , and all kinds of flammable trifles I found in excess, so the fire started right away. The light wonderfully illuminated , and it also lit up, and our shadows started crawlin along the coarse boat sides. , I remember tellin her. The gusher scratches and scrapes the planks, but we are dry, we are talkin and restin on the .Зачерпнул я, читайте,
страстей человеческих, отведал , и отрава едва не придушила меня. , и был, а на рассвете открылась, как рана, . . , милый мой? Не пасуйте, ответ незатейлив: — это когда оно есть. Но не сетую, . . , воротов понарвут друг другу приятели на . Прежде мы провожали, плывя в шумно, а теперь другим пировать следом в , нам же тихо лежать на переднем подошвой врозь. Сам ради такого случая стариною тряхнул — за весла сел. Он , но и карманы обшаривает босиком. Зря стараешься, дорогой, до тебя все обчистили, ни нет. Что Вы, что Вы, не — . Много . я и выстарел, и вытерся, как . прошлогодний я сделался, мозоль и хрящ, а не ли был . Обернусь, заломя , оглянусь на себя, поспешающего в рогожке , — высоко мне там, близко к , там славно мне. Залюбуюсь. Кто я, спрашивается иногда, и . Но бывает — никто никому, сам себе лишь, и то не весь. . А просплюсь — и опять. Это что еще, вот путем , посторонних солнц. Там, по правую руку, , восходит. Позади у меня , впереди — . Много бродил я по и много созвездий определил. Есть , только не разбираю какой, есть Поручики, Бакенщики, . Есть , в миру , мужик правильный — , удалью пресловут. Пишет нечто, листает — позвольте ряд мыслей выдержать? . Добрый, добрый совет, возразить нечего. Единственно — , как бы это нам столь себе , чтобы всю бочку — без разницы, новую там или — затарить , на какие, с разрешения усомниться, . Куда полезнее иной там урок. Нечего, учит, приставлять целые к рваному — . А потом — целое-то к чему раздирать. Вот это — про нас, это мы понимаем. Но признаться, и оно ни к чему как-то фактически, ведь имеем ли новое что-нибудь среди нашенской. И еще один случай произошел. . Неясно где — на , на , у . Тоже было: сошлась одна с -Человеком в лесах — и . . у нее выклевал, грибки в червячок поел, а бор как стоял — так и стоит вокруг, пока не сгорит. И вкопали на той поляне на память крест. же одно зерно при дороге бросил, другое на камни какие-то уронил, третье в , и лишь четвертое более или менее удачно поместить ему удалось. Итого, одно зерно усвоил, второе — , иное — . А вы́ как думали? Им хочешь не хочешь, а тоже крутись. Зато четвертое взошло и выдало урожай непомерный — сто зерен. Почитал я ту книгу охотникову и осознал: . , наблюдается посреди нас и созвездие . Если снизу смотреть, два Вы повыше располагаетесь -Человека звезды. Словно пригоршня как крупный впотьмах, хоть на поверку и мухортный. данный как личность , но сам собою видный, заметный. . Вижу — супругу теперь губить повез, не вытерпел, мои с -звероловом под городом воскурили, беседуют, а в старшой объявил: жадаю твоих, мне их побольше давай, соль и спички имеются. . по колено в волну. Набиваю я и развожу костерок. Слышу — . Речь у них главным образом про , недостаточно ясно точильщикам, что с ним такое. Возвратился тогда к и сказал им, что нету ему после развеянья от бытия ни в чем, : повеситься ты всегда успеешь, спорить лучше давай. Спорить так спорить, , , согласился тотчас. Знаешь ли селение ? Знаю, завод там как бы работает. Верно, давай мы, значит, спорить , что не тебе оттуда хотя бы одну , а когда и , то слабо́ тебе на ней , слабо, вряд ли, пожалуй, ты на ней, запасуешь, и так далее. , на угольях пеку. ветерок, и рябь на воде ли, в душе ли на место вся улеглась, и тут в . . Голос был мне: имей в виду, учредят в грядущие сроки фабричку при устье , не какую-авось, так себе, а пуговичную. пуговицы изготовлять — так сразу застегнутые все станут ходить наглухо. И потребуются перламутры в количествах — только подтаскивай. И откроют при фабричке , но не коньков, а приемную, и начнут от населения всей брать, довольно-таки в них перламутров скрывается. А кто более остальных полезного сдаст, того фабричка подарит. По-хорошему тебе говорю, голос был, не ленись, собирай сокровища. Много бродил я и много ужинал и опустошил — числа. , с исподу матовых, припрятал — страсть. Прятал открыто, разбрасывая по земле, потому что . Так что Вы, эту тайну выведав, , не перлы мои, . Ну, в руках повертеть — повертите, запрещать не хочу, но повертели — и кладите назад, где взяли, иначе получится. Настоящее прошу , чтобы усвоили, же в первый ряд. А то моду взяли — все под пепельницы . им, . Как завижу — с , то хватаю мешок по да поцелей и торопливым по бивуакам пиров. Соберу, сдам по адресу — моя. Не , все заметят, себе , . А вы как думали, я скажу, полагали — , делан? надеялись — ? Нет, завистники, нет, , это лишь я юноша , только к навозу жмусь. у меня настанет тогда с личным. Вот когда мы за ягодами лесными в , грибники . А то я приглашаю радушно, а с транспортом . Все же верю — в свое время и , давайте лишь выдержку отработаем. , повторяю, достаньте — , крапивой по лощинам — , да и змея в держится. Да, и . Здравия желаем, Вы мой в макинтоше и в , залезайте, скучает по Вам. , , я там , чтобы пахло недурно, чтобы отбить. И отчаливаем наконец с прибаутками. А верней, — и я . Завещал, показал, а к весне отойти предпочел он к умершим. Но орешники действительно , в гранке каждой орехов — что у приблудной козы, не в обиду ей будет сказано, под хвостом . Правда, к стыду моему, ни разу я после имение это недвижимое не навестил. , зачем я туда не направлюсь уже на артельском ? А затем, что пропили мы же способом раз двадцать пять. . Нету денег порой; ничего, дело , зато есть кот. Не у нас, понятно, точильщиков, нам ни к чему, мышь железа пока не кушает, у , видите ли, имеется кот. И один из и переходит к на бугор: какое это село тут будет у вас? , . И он с чепуховину эту , наши за амбаром кота караулят с мешком. на туманной заре , бродит, зычный, , а тот — далече. Не , , в добрые . Верю, и сотрудники не подведут, у покупателя со двора сведут тем же способом. Сходственная наблюдалась и с . Не скажу теперь, у кого мы его , слишком событие удалено, да и не суть это важно. Замечу только — сплавляли затем и регулярно, и тоже понятливым. Напоследок, однако, , осрамились, весьма безответственному. По совершению купчей, , в возникаем, как , у прибрежных колов, где, по сведениям прогнозов, держать. Смотрим — нет щепы лежит. Выясняется. Меж тем как мы с беднягой торговлю вели, у него как раз баньку обчистили. забрали, , и . И сетку заодно выдрали из ручья, поскольку баня та при ручье. Егерята , сомнений на этот счет не лелеем. И когда покупатель приплыл на домой и обнаружил ущерб — он тогда весь затрясся. Зачем смеешься, одни спросили, посиживали невдалеке, : что ли, весело? Как же мне не смеяться, этот — потому что это был он — отвечал. Как же мне не смеяться, он отвечал, , дыра на дыре, и мечтал в рыбаки податься, все желал прикупить. И проследите: , ее выкрали. Нет, неправильно ; здесь картина обратная: ты, брат, ставишь, а брат твою сетку тащит. И сотвори Василий топор и поруби наш за ненадобностью в сердешном. Вот и мы на лет, прогуляли свой артельным путем безвыгодно. Как же, говорит, не смеяться.Все-таки, положим,
, мы с Вами . Снарядились, достали и , и , и плащ; и что характерно — я отвалил, а Вы воздержались. Я : загрипповали, ? Нет, здоровье по норме, хлопоты просто по службе наметились — с письмишком твоим спешу ознакомиться, а грибы мои, к сожалению, меня подождут. Истина Ваша, ; ознакомьтесь, вселите надежды великодушно. чем водится — и пошел безвредным рывками ширь мерять. . Замечаете, погодка установилась — шепчет, давешней . Не ли у Вас по этому случаю двоечку , одну в зубы, вторую за ухо, . невозможная. Бор — красный, с , — медом потек перламутровым — ложкой ешь. И вода просвечена, что луной, и на дне, и запросто, как сквозь прилавка стекло. бы, . А? Что Вы, шутейные все мечтания, глубоко непомерно, а вовсе не водолазы мы. Вот — доступно, сосут. А -то здесь где, эти самые? Пригляделся — в ямах, в тени берегов, под , и , свои совсем. Будто в зеркале плыла она наверху, будто , и волосы длинные , вдоль боков и спины, гру́ди же — — ходили парой крупных меж рыб. Из моей мог без впечатление от женщины получить и рассматривал всю, поскольку хватало воздуху, а когда не хватало — выплыву, подышу и назад. Ста́тью своей нарочито , но характер держал, не давая нервам амнистии, и терпенье хранил горделиво — дразни-дразни, нам, сиротам, не привыкать, мы вытерпим. Но поимей в виду: как долгой мольбой, как принужу тебя, , по всем статьям — уж попарю я, безродный, бессовестно, , быть. Что касается, то и они, они тоже там были раскиданы. Эти просто раскиданы, лежали, отсвечивая, иные ползли старательно, неизвестно куда, и при том оставляли на грунте податливом, зыбком такие следы, будто напо́лзал их, тонины́ небольшой. Спички и соль, намекаете, имел ли я при себе? Не совсем: в числе остальных специальностей находились в одеждах, а те, , в , в . До — и даже поздней — до той , которая пистоны намертво, руками я в карманах не , все достоянье хранил я обычай прадедов содержать. складирую частью в суму, частью подвязанную — комфорт. , да неудача была. Ну и вот. Что предсказывал я в уме — то и сделалось. Навещаю того же , а у нее выходной отгул. Неужели в апартаментах — . . Воздух стыл его слабый, трогательный, но , , как ненормальные, . Было мелочью рублей при себе четырнадцать, на станции с утра насшибал. Из них под платформой только до рубля — еще у нас пассажир. И вообще красота , уютно — коптишь, покашливаешь, и всем на тебя наплевать, где ты есть или, может быть, кто. Наоборот, ты сквозь щели меж ; некоторые, к примеру, барышни вообще почему-то без . — . Был-имелся , а давай читать — . Отстояла она от бараков — , , лупилась на . — и приютились за дамбой, в , в самой . Оре я, как не нами заведено, подстелил, сам — просто так. Закусили; , третий сорт, — та и сейчас перед глазами стоит. , потом я несколько рискованных приключений на память привел. А , гроза от хранилища заходила, и пожалел я об этой затее своей, потому что нас — прямо хором большим. , да лень одолела, и размяк. Бог с ней, думаю, пускай гремит, , пронесет. пролилось. На поляне нас, у самых качель. Поугрюмело все, зашаталось, закапало. Побежали, торопит. Сама на берег . , и невысокая его подпирала под обечайку, чтоб можно было подлезть. Спички подмокли, но и не отказали — трут подпалил я в момент. Щепок хрустких и гильз отработанных — всякой горючей мелочи нашлось в избытке; огонек. Озарило прекрасно светом этим , осияло заодно и , и пошли по обводам шершавым тени наши ходить. , я ей, помню, сказал. обшивку когтит и когтит, а нам — сухо, беседуем, на прилегли.
Despite its many oddities, Between Dog and Wolf features a strict, formal structure: eight prose chapters from the perspective of the itinerant grinder Ilya Zynzyrella; five prose chapters that concern the life and thoughts of the dog-keeper Yakov Palamakhterov; four chapters consisting of 36 poems written by Yakov; and a final chapter made up of a single, separate poem, again authored by Yakov. As Alexander Boguslawski writes, the chapters follow this pattern: ABCABACABACABACBAC (“How Sokolov’s” 205). Elena Kravchenko argues that, in opposition to the visual leanings of the chapters associated with Yakov, Ilya’s chapters “may become less impenetrable if received aurally, which will make its language play come ‘alive’. […] The unmistakable focus in Il’ia’s skaz on oral culture — through numerous allusions to fairy tales and epics — and language, especially its aural qualities illuminated through paronomasia, is juxtaposed with the literariness and visuality of the prose and verse fragments” (The Prose 80).